Когда-то ИИ обещал спасти человечество, а в итоге сначала поссорил его богатейших представителей — отличный питч для нового сериала, если Голливуд опять забастует.

История, всплывшая из иска Илона Маска к OpenAI, звучит как кроссовер «Кремниевой долины» и корпоративного триллера. В центре — личные заметки сооснователя OpenAI Грега Брокмана. Суд по делу в федеральном округе Северной Калифорнии раскопал его файлы, а затем они ушли в публичное пространство через X и материалы прессы, в том числе Tom’s Hardware.

В дневнике Брокмана — крайне откровенные формулировки:

«Это единственный шанс выбраться от Илона… Является ли он “славным лидером”, которого бы я выбрал? … Финансово, что доведёт меня до $1B?»

Там же он признаёт: превратить OpenAI в коммерческую компанию без участия Маска получится только через «очень мерзкую драку», а история Маска «справедливо» будет про то, что с ним были не до конца честны.

Юридически всё завязано на исходной конструкции OpenAI: некоммерческий фонд с благородной миссией «на благо человечества», под который Маск и другие жертвовали деньги. Затем — появление структуры для прибыли, сложные доли, сделки с Microsoft и постепенное смещение акцента от открытой науки к закрытым моделям и многомиллиардным оценкам.

Маск это называет «кражей некоммерческой организации» и требует в суде десятки миллиардов долларов компенсаций. OpenAI, в свою очередь, признала, что дневник настоящих рук, но не согласна с трактовкой событий и опубликовала свою версию в посте «The Truth Elon Left Out».

Для России во всей этой мыльной опере есть очень практичный вывод. Никакие «мировые альтруисты» не отменяют простого факта: там, где сходятся ИИ и триллионы, побеждает не романтика open source, а интересы конкретных бенефициаров. Значит, критическую ИИ‑инфраструктуру, данные и технологии нужно выстраивать у себя, с понятными правилами и прозрачной собственностью, а не надеяться, что в Калифорнии вспомнят о всеобщем благе.

А дневник Брокмана стоит разбирать в российских акселераторах как кейс: как именно высокие идеалы превращаются в бизнес-план на миллиард — и сколько честности выживает в этом процессе.