История дневника Грега Брокмана, скрытых планов по выводу Илона Маска из OpenAI и превращению некоммерческой лаборатории ИИ в сверхдоходный бизнес — с намёком на то, почему России важно делать выводы из этого сериала.
Разбираемся, зачем OpenAI встраивать рекламу в ответы ChatGPT, как это может изменить интернет и почему вопрос доверия и приватности важнее, чем кажутся цифры в миллиардах.
В Meta назревает творческая буря: новая звёздная команда ИИ во главе с Александром Вангом спорит с топ‑менеджментом о том, гнаться ли за прорывными моделями или сначала подтягивать рекламные и соцмедийные продукты. На кону — данные Instagram и Facebook, бюджеты Reality Labs и образ будущего компании.
OpenAI объявила «код красный» и поставила на паузу ряд проектов, чтобы целиком сосредоточиться на ускорении и надежности ChatGPT, — на фоне стремительного рывка Google с Gemini 3 и ростом аудитории его ИИ-сервисов. Что именно заморозили, какие улучшения обещают и почему гонка ИИ снова вошла в крутой вираж.
NYT описала, как OpenAI реагировала на тревожные беседы пользователей с ChatGPT: от «эхокамеры согласия» — к более сдержанному GPT-5, новым мерам деэскалации и попытке сохранить вовлечённость с персонализациями.